Басня библейская, сюжет жизненный, развязка голливудская. Тема полюбилась художникам всех времен, мастей и направлений.
Красавица Сюзи, жена богатенького представителя еврейского меньшинства в Вавилоне ни сном ни духом не могла знать о том, что два старпера, любители жесткой клубнички, положили на нее глаз. Старики высокого социального пошиба неоднократно хаживали к ее муженьку в гости и производили впечатление вполне нормальных мэнов, но было одно но…
В один прекрасный день, когда Сюзи оставила одежды свои за бортом умывальника и облаченная в одну только прическу творила омовение в саду родной фазенды, старичков таки прорвало. Они пробрались за ограду к виновнице эротических сеансов и самым наглым образом выдали запрос на сотворение с ней полового акта. Веским аргументов в руках претендентов было то, что они в случае отказа сдадут Сюзи властям как прелюбодействующую под выдуманным ими самими фальшивым показанием, будто она совокуплялась с каким-то местным мачо.
Ситуация не из приятных, ведь за такие действия предполагался прямой путь на небеса обетованные. Сюзи выпала в осадок, но не поддалась на провокацию и учинила крик, взывая к небу и справедливости. На крик сбежался народ, старцы исполнили угрозу, Сюзи естественно под суд, суд естественно решает Сюзи побить камнями до смерти, Сюзи естественно ничего не признает и все отрицает, но это, естественно, никого не колышет. Как будто все, красавице гаплык.
Но горячая молитва невиновной женщины была услышана на Небесах, и оттуда же пришло срочное послание Даниилу, тогда еще только начинающему пророку, со всем несправедливым раскладом и указанием быстро и четко вывести лжесвидетелей на чистую воду. Данила как только принял небесную депешу, сразу застопорил толпу, ведущую Сюзи на казнительную поляну и объявил, что в деле выявлены новые вещдоки и его нужно срочным образом отправить на доследование.
Вернулись в суд. Даниил развел старчество по углам, маленько поспрашивал каждого по отдельности и выяснил, что Сюзи изменяла мужу одновременно под двумя деревьями – под маслиновым и дубовым. А поскольку подсудимая не раздвояется хоть тресни, обман всплыл на поверхность, освободив тем самым Сюзи от необходимости знакомства с летающими булыжниками. Старцев же отправили в могилку на перевоспитание.
взгляд в никуда, как стремление ввысь. туда не взобраться, как ни стремись, туда не доехать, как быстро ни мчись, и не долететь... пока веришь в жизнь.
Ложится палец на курок. Перестаю дышать... До цели времени в обрез...мне некому мешать... В лесу безлюдно, есть простор...и ясно видно цель... С минуты выбежит клиент...в пробежке выгнать хмель... Я ангел смерти или слёз...решится наверху... Я нежно трогаю курок...как музыкант струну... Аккорд печально прозвучал...я встала, повернулась... И двойнику в туманной мгле...лукаво улыбнулась...
Взгляд в пустоту, Нет ничего. Взгляд в глаза пустыни, Взгляд в черную глубину. Все было потеряно, Все потеряло свой цвет. И каждый потерял свою дорогу, Слепой не увидит рассвет. Сумерки, сознание. Пустой взгляд. Нет ничего, Внутреннего голоса молчание. Нет никакого смысла Для пустого видения. Нет ничего, Тишина мыслей повисла. И каждый потерял себя, Никто не найдет дорогу домой. Нет ничего, Звук волн немой. И каждый потерял свою веру, Нет смысла смотреть в пустоту.
В безмятежные дни мира, дни и радости, и счастья, На земле Оджибуэев жил седой учитель-кацик. У него был Мишенава, пес смышленый и ученый. И старик души не чаял в Мишенаве, псе разумном.
Как-то сидя у вигвама и прислушиваясь к стону Засыпающей Шуг-Шугхи, цапли серой, длинноперой, Он задумался глубоко и забыл о пеммикане, Что для трапезы вечерней принесли ему соседи.
То пронюхал пес лукавый и как гнусный Шогодайя, Трус презренный и ничтожный, Он подкрался к пеммикану. Вмиг все съел обжора гадкий.
Но узнал об этом кацик И схватив свой тамагаук Он убил одним ударом Злого вора Мишенаву.
Высек надпись на скале он: "В безмятежные дни мира, дни и радости и счастья..."
Героиня рассказа начинает замечать, что ее жизнь состоит из необычайно однообразных событий и ощущений: например, последние несколько лет она покупает одежду почти одинакового покроя, с удовольствием слушает одни и те же пластинки, не может привязаться ни к кому из новых знакомых... перечитывая любимые книги ловит себя на том, что ее мысли точно повторяют те, с которыми она читала соответствующие страницы в предыдущие разы. Постепенно, что не должно удивлять при общей подавленности героини и ощущении "жизни по инерции", ее навязчивой идеей становится поиск подобных совпадений. Постепенно героиня понимает, что однажды, несколько лет назад, она покончила с собой. Горе ее матери оказалось столь велико, что та нашла, по-видимому, единственный способ его пережить: поверить, что дочь по-прежнему жива. Каким-то образом (например, в реальности, созданной воображением матери) героиня и оказывается жива. Только вот с ней НЕ МОЖЕТ произойти чего-либо, что не происходило в ее настоящей жизни, потому что ее мать верит только в то, что помнит, и не хочет (или не может) придумывать о дочери то, чего не было. Когда героиня понимает это и приходит в ужас от того, что ее жизнь навсегда ограничена имеющимся кругом мыслей, вкусов, желаний и привычек, она приходит к выводу, что единственный выход, который доступен ей из той, настоящей жизни - самоубийство... Ее мать открывает глаза, и, осознавая, что только что получила известие о смерти дочери, усилием воли прогоняет подступающее отчаяние и твердо говорит себе: "Это все мои страхи, на самом деле, конечно, с ней ничего не случилось! У нее все в порядке, вечером она мне позвонит, как всегда..."
Убить куропатку ударом в спину. Разрубить зверски, с бесчеловечной ухмылкой. Хохотать над трупом, предвкушая дальнейшее. Оторвать все. Выдрать кишки, кинуть псам. Пристрелить псов.
Для приправы. Любая зелень, кроме долларов. Срезать взмахом кинжала. Уничтожить посевы. Спалить деревню. Отравить колодец. Разрушить церковь. Ограбить слепого. Сделать еще что-нибудь нехорошее.
Также нужны соль и апельсин.
Способ приготовления. Поставить сковородку на пожарище. Швырнуть ингредиенты, попав в центр. Залить маслом, нервно прищурившись. Жарить, назло человечеству. Снять. Съесть. Впасть в мизантропию.
Мы не знаем, как вырваться из замкнутого круга несчастий, не умеем вовремя изменить свою и своих близких судьбу. Нам кажется, что это невозможно. Что мы не более чем утлый челн в бурных водах окружающей нас штормовой жизни. И потому идем ко дну, даже не делая попыток сопротивляться. Меж тем каждый из нас мало напоминает челн. Скорее многотысячетонный, хорошо вооруженный тяжелый крейсер. А кое-кто и авианосец. Просто мы об этом не догадываемся. Не верим в собственную непотопляемость и огневую мощь. Не умеем использовать свои «пороховые погреба».(с)
"Ты меня не догонишь, друг, Как безумный в ночи примчишься, А меня ни здесь ни вокруг.
Постараюсь я все пути Позади себя уничтожить. Ты меня, дружище, прости... Ты не сможешь остаться, друг, Я, возможно, вернусь обратно, А тебя нет ни здесь ни вокруг."
Горы слева, горы справа, Посредине - Путорана, Посредине - домик старый, Посредине - я с гитарой. Где-то сбоку люди ходят, Что-то ищут и находят. Я ж сижу посередине, Словно мышь в пустой корзине.
Сверху - сыро, снизу - грязно, Посредине - безобразно, Мое тело и душа, За душою - ни шиша. Остается лишь напиться, И в пустой балок ввалиться, И стоять посередине, Словно лошадь в магазине.
Ну, а дома кто-то спросит, Где ее, мол, черти носят? - В Путорана посредине Я, как дырка на картине... (по мотивам Кукина)
864
2
0
0